Я всегда готов учиться, но мне не всегда нравится, когда меня учат.

Уинстон Черчилль

 
 
 
 

Профессия «Следователь»: интервью с Дмитрием Прилежаевым

Интервью с руководителем следственного комитета г. Каменска-Уральского, Прилежаевым Дмитрием Валерьевичем.

– Что повлияло на ваш выбор профессии?

– Телесериал «Санта-Барбара». Когда я учился в средней школе, в нашем государстве произошли просто коренные изменения. Социалистические общество Советского союза плавно двигалось к коммунистическому светлому будущему, однако в начале девяностых произошла вселенская катастрофа, и из социалистического общества мы внезапно стали капиталистическим. Одним из сопутствующих первоначальных явлений стало появление на нашем телеэкране прекрасного американского телесериала, который воспринимался нами как кинематографический шедевр – «Санта-Барбара». На меня произвёл колоссальное впечатление персонаж Мэйсон Кепвелл, который был адвокатом. Это был настолько эрудированный человек с прекрасным чувством юмора, с определённым налётом цинизма, что его образ меня словно загипнотизировал, заманил, и я во что бы то ни стало решил стать юристом.

– Какой вуз вы закончили?

– Конечно же, я, как нормальный советский школьник, ничего не решал, за меня всё решала моя мама. Папа настаивал, чтобы я пошёл учиться на радиофак Уральского политехнического института, а мама, муж подруги которой работал в прокуратуре, через него узнала все пути поступления в Свердловский юридический институт. Когда мы поступали, там был судебно-прокурорский факультет, а пока мы учились, его плавно переименовали в институт прокуратуры.

– Как вы относились к этой профессии, когда ещё учились в школе? Вы слышали о ней?

– В старшей школе я целенаправленно готовился к поступлению в УрГЮА для того, чтобы быть следователем прокуратуры, расследовать бандитизм, убийства и всё прочее.

– Вы не пожалели, что закончили именно этот вуз?

– Нет. УрГЮА на тот момент был одним из основных вузов страны. Академия славилась своей научной школой. Очень большое количество юристов новой России, например, министр юстиции и генеральный прокурор, учились именно в этом вузе, поэтому он испытывал достаточно серьёзную финансовую поддержку в тяжёлые 90-е годы, и это позволило сохранить хорошую преподавательскую и научную базы, поэтому вуз, конечно, котировался, и знания давались основательные и фундаментальные. Мы учились у светил – ныне покойного Сергея Сергеевича Алексеева, ныне ещё здравствующего Ивана Яковлевича Козаченко… Было огромное количество старых преподавателей, которые уже много лет посвятили юриспруденции, занимались сводкой вопросов права в теоретическом, практическом планах.

Вы говорите в прошедшем времени. Сейчас вуз уже не представляет собой то, чем он был раньше?

– Нам всем свойственно расти и оценивать прошедшее наше время более высоко, нежели происходящее сейчас. Всем кажется со временем, что то же самое в наши годы было основательнее, фундаментальнее, а сейчас оно мельчает. В наше время в Уральском государственном педагогическом университете юристов не выпускали. В Уральской сельскохозяйственной академии юристов не выпускали. Уральского финансово-юридического института вообще ещё не существовало. Поэтому, безусловно, юридическое образование, очень востребованное, сильно коммерциализировалось, и в силу этого, качество его упало. Сказать, что академия потеряла лицо, я не могу, но дальнейшая моя работа показала, что академия, к сожалению, так же, как и коммерческие вузы, стала выпускать людей с очень низким уровнем фундаментальных правовых знаний. Поэтому я говорю в прошедшем времени. Безусловно, там осталась сильная школа, безусловно, там ведутся научные разработки и дискуссии, но огромное количество платных студентов с очень низким уровнем знаний существенно дискредитирует диплом не только юридической академии, но и любого современного вуза.

– А какие трудности или напряжённые ситуации встречаются в работе?

– Юридическая специальность, как, наверное, специальность врача и педагога, имеет на сегодняшний день очень разветвлённую специализацию. Юристов огромное количество разных направлений – есть следователи, прокуроры, судьи, адвокаты, юристы в области народного хозяйства, юристы в энергетике. У каждого из них совершенно разные трудности и разная специфика работы. Но, наверное, основная проблема в работе любого юриста – отсутствие какой-либо правовой определённости в завтрашнем дне. Написанный сегодня закон завтра может уже быть ничтожным, более того – переворачивать всё с ног на голову. То, что вчера было уголовно наказуемым, сегодня будет инициативно поощряемо, а послезавтра опять будет наказуемо. И основная часть работы квалифицированного юриста состоит в непрерывном мониторинге происходящих изменений в действующем законодательстве, который съедает огромное количество времени. Что касается работы в следственном комитете, то, безусловно, работа там важна, интересна и увлекательна, определённое бремя ответственности перед обществом несёт любой работник следственного комитета, потому что он своей деятельностью защищает общество от наиболее опасных преступных посягательств. Работники следственного комитета расследуют уголовные дела, связанные с наиболее тяжкими преступлениями, которые носят наивысшую общественную опасность. Своим каждодневным, тяжёлым, рутинным трудом они помогают свершиться справедливости и законности.

Неотвратимость наказания преступника за совершённое преступление, в первую очередь, обеспечивается работниками следственных органов. Они по крупицам собирают доказательства, устанавливают виновного, подтверждают вину и с обвинительным актом направляют дело в суд, где уже судья всё взвешивает. Сотрудники следственного комитета вынуждены не спать ночами, сутки напролёт выезжать на места происшествий, видеть огромное количество трупов и человеческих останков, в тяжелейших условиях проводить осмотр места происшествия – в канализации или сгоревшем притоне, например. Это всё судье неведомо, он получает уже выхолощенный акт. И это правильно. Судья беспристрастно должен дать свою оценку доказанности или недоказанности преступления, а низовую, наиболее тяжёлую часть работы по сбору доказательств и общению с преступными элементами, конечно, ложится на плечи сотрудников следственных органов. Любой вид деятельности накладывает на человека так называемые элементы профессиональной деформации, для следователя – это определённый уровень цинизма, который вырабатывается как защитный механизм, потому что, когда ты регулярно видишь огромное количество человеческого горя, ты должен оставаться в здравом разуме, чтобы адекватно оценивать происходящее и давать соответствующие рекомендации.

– В последнее время стали очень популярны различные фильмы и сериалы как раз о подобной работе. Сколько в них правды?

– «Марш Турецкого» не смотреть точно, никакого отношения к следственной работе он не имеет. Это абсолютный суррогат, не связанный никоим образом со следственными органами. «Глухарь», кстати, тоже никакого отношения к работе следователя не имеет, это сюжеты на фоне милиции. Наверное, из наиболее близких фильмов к работе следователя я бы назвал два старых сериала – это «Гражданин начальник» и «Гражданин начальник-2». В них достаточно точно воспроизведена работа следователя в тот период. Сейчас всё динамично меняется, развивается и, наверное, адекватных фильмов, показывающих реалии, на сегодняшний день нет. В «Тайнах следствия» в общих чертах что-то похоже, но сопереживания и эмоции следователя там, конечно же, не отвечают действительности. Нет такого следователя, который не отдаёт ни одного из своих дел, когда прокурор говорит: «Это я у тебя заберу, передаю тому-то», а Маша Иванова отвечает: «Нет! Я сама буду расследовать!». Наверное, самый надёжный вариант – это прийти в любой следственный комитет и сказать: «Я хочу быть у вас общественным помощником». Если тебе есть 18 лет, они с радостью возьмут тебя и будут загружать какой-то общественной работой, например, в качестве понятого, гражданского лица – и всё это позволит чётко увидеть, что и как происходит на самом деле, какие тяготы и невзгоды, какая атмосфера господствует в этом ведомстве. Но не на экране.

– Какие из личностных, эмоционально-волевых качеств необходимы в данной профессии?

– Следователем без идеи работать невозможно. Большинство следователей трудятся за идею. Они работают не ради зарплаты, у них не сдельная оплата труда, они должны, прежде всего, испытывать чувство важности своего труда, и потому, безусловно, определённые альтруизм и готовность пожертвовать своим временем, своей жизнью ради общества необходимы, потому что денег много там не заработаешь. Зарплата не так велика, как, например, у тех же адвокатов, судей или ещё кого-то в юридической среде. Безусловно, следователь должен быть внимательным, должен быть психологом, потому что он очень много общается с низшими слоями, девиантно направленными личностями, которые живут не в той системе координат, как мы, обычные граждане – они живут совершенно в других условиях, других ориентирах. Это же всё нужно прочувствовать, чтобы установить с человеком контакт и получить необходимую отдачу, добиться определённого результата.

Для следователя также важен хороший почерк. Может ли быть бегуном одноногий человек? Следователь, который не умеет писать, профнепригоден. Компьютером пользоваться в полевых условиях он не сможет, а нечитаемый протокол является недопустимым доказательством, поэтому у следователя должно быть терпение. Несмотря на то, что у него замерзают ноги, подгибаются колени от мороза и нос забит трупным запахом, ему нужно спокойно и равномерно записать все данные в протокол следственного действия читаемым и внятным почерком.

– В каких условиях вообще приходится работать?

– В разных, в экстремальных очень часто.

Выпускник.про

– А что касается работы в офисе, когда можно сидеть с 9 до 5 и уходить домой?

– Нет, данная профессия невозможна в таком режиме труда. К великому сожалению, преступления совершаются в то время, когда следователь хочет спать, есть или общаться со своими близкими, они совершаются очень далеко от его дома, и они совершаются, когда на улице идёт снег, дождь или -30, либо в подвале, где прорвало канализацию, бегают крысы и жутко воняет. Работа следователя связана с выездами на места происшествий, а место происшествия не выбирают, оно может быть любым. Вы можете вспомнить яркие примеры, которые на слуху у всех, например, атомная подлодка «Курск». Её подняли в осенний период, когда на улице уже было холодно, с моря дул ледяной ветер. Люди были вынуждены сидеть и разбирать каждый элемент этого корабля, рассматривать его и фиксировать, несмотря ни на что. Что уж говорить об авиакатастрофах! Вот последняя история с падением самолёта на севере Свердловской области. Самолёт обнаружили в болотах, и к этому месту невозможно было пробраться без использования специальных средств. Болота, топь, скелетированные трупы, мошки и всё остальное – и необходимость всё это рассмотреть, зафиксировать, а потом ещё и принять меры к выносу и транспортировке. Поэтому, конечно, следователя, как и волка, кормят ноги, он всё время находится в движении. Ещё он может большую часть своей жизни провести за решёткой, с преступниками, в изоляции от общества. И он, точно так же, как преступник, находится в зарешёченных помещениях, за огромными стальными дверями, что, конечно, сильно влияет на психику.

 
 
 

похожие статьи